| ДИЛЕММЫ ПОДЛИННЫЕ И МНИМЫЕ, ИЛИ О КУЛЬТУРЕ МАССОВОЙ И НЕМАССОВОЙ | ||
 |
||
|
© 1990 г.
А. Б. ГОФМАН
ГОФМАН Александр Венционович — кандидат философских наук, ведущий научный сотрудник Института социологии АН СССР. В нашем журнале опубликовал две ста-тьи, в том числе «Ценности в структуре моды» (Социол. исслед. 1980. № 4).
Но если факт существования этих явлений очевиден, то часть неизбежных ис-торических последствии «массовизации» нередко рассматривается как некое укло-нение от «нормального» хода событий. Именно так произошло с оценкой ряда культурных процессов: вначале на Западе, а потом и у нас возник жупел «массо-вой культуры». Как только о ней заходит речь, даже наиболее беспристрастные исследователи порой утрачивают объективность. Случается, что даже деятели культуры, убежден-ные в собственной приверженности демократическим ценностям, считают своим долгом ее осудить. При этом используются разного рода ухищрения, в частности, терминологические. «Массовая культура» решительно противопоставляется «куль-туре масс», народной, подлинной культуре и т. п. Этому обычно предшествует процедура сведения первой к низкопробной, пошлой продукции, создаваемой лов-кими ремесленниками и мошенниками на потребу неразвитой в духовном отноше-нии массе. Чрезвычайно важно выяснить, какие реальные альтернативы скрываются за такого рода ходом мысли. На сегодня доминируют две критические позиции -культурный элитизм и традиционализм (последний часто выдается за народность).Явно или неявно подразумевается, что в прошлом существовал золотой век куль-турного процветания, когда «истинные» творцы создавали исключительно «подлин-ные» культурные ценности, а «истинные» ценители «по-настоящему» усваивали их. Недифференцированно критическое отношение к массовой культуре, ее «от-брасывание» многими западными, а вслед за ними и некоторыми отечественными теоретиками и практиками по сути дела скрывает снобистскую критику масс. Разумеется, неприятие низкопробной продукции, предлагаемой «рынком» культуры, не может вызвать возражений, однако низкое качество и массовость -отнюдь не синонимы. Когда в наше время художественное произведение невысокого уровня получает массовое признание, «входит в моду», то именно повсеместная распространенность в определенный момент делает низкий уровень всеобщим достоянием. А сколько низкопробной продукции не получает всеобщего признания даже на короткое вре-мя, не оказывается «в моде?». Сколько таких произведений культуры, даже буду-чи широко тиражированными, находит лишь горстку почитателей или уже умирает естественным образом, едва появившись на свет? Можно с полным основанием предположить, что таких произведений гораздо больше, однако как раз вследствие своего массового непризнания они незаметны. Их авторы сталкиваются с соблазном выступать с критикой массовости и моды и далеко не все из них от этого отказываются. С одной стороны, с такой пози-ции им удобно критиковать тех собратьев по ремеслу, которые почему-то им не импонируют, но получили массовое признание. Можно упрекать их в «погоне за модой», в стремлении к «дешевой популярности», в подлаживании к неразвитым вкусам массы, можно прогнозировать недолговечность их успеха, говорить о дистан-ции, отделяющей их произведения от «высокого», «подлинного» и т. д, в В то же время, выступая под флагом антимассовости подобные «творцы» склонны припи-сывать своеобразную прелесть самой своей непопулярности, мотивируя непризнан-ность презрением к моде, успеху у публики с ее низкопробными вкусами. Соответ-ственно, главной задачей провозглашается не совершенствование собственного творчества, а перевоспитание этой неразумной массы, развращенной «массовой культурой». Низкое качество собственных произведений им удобно прикрывать и компенсировать не только осуждением массовости и моды, но и неустанной апел-ляцией к классическим, традиционным, народным, вечным ценностям (как будто массовость сама по себе решительно противостоит им и способна подорвать их ве-личие). Подобные авторы склонны называть себя защитниками и хранителями этих ценностей. Существует даже целый слой деятелей культуры, основное занятие которых -громкое воспевание (не исследование!) классики, с одной стороны, и причисление или отлучение от классики тех или иных произведений — с другой. И то, и другое призвано по существу компенсировать их творческую немощь. На мой взгляд, пора от регулярного исполнения гимнов и од во славу классики (широко распространенных жанров в отечественной художественной критике)перейти к серьезному социологическому и историко-культурному исследованию этого явления, источников его формирования и способов функционирования в культуре. Вполне возможно, что (да простят мне каламбур) если бы сами классики постоянно ориентировались на классику, то никакой классики у нас бы сегодня не было. Именно с позиций «высокой», «классической», «антимассовой» культуры неко-торые коллеги третировали творчество Б, Окуджавы и В. Высоцкого, «Машины вре-мени» и «Аквариума», «неофициальную» живопись и т. д. в то время, когда они уже получили широкое признание, причем средства массовой информации либо игнорировали, либо даже третировали творчество этих художников: оно активно отлучалось от «высоких и подлинных» ценностей жизни и объявлялось принадлеж-ностью низменной массовой культуры. Однако вопреки, а иногда благодаря замал-чиванию или разносной критике, магнитофон, концерт или выставка в неприспо-собленных помещениях без всякой рекламы служили довольно эффективным средством коммуникации с массовым слушателем и зрителем, который находил в этих произведениях серьезные ответы на важнейшие экзистенциальные вопросы и продолжает находить их сегодня. Разумеется, массовое признание в определенный промежуток времени отнюдь не означает непременно высоких достоинств, и критическая оценка слабых творе-ний, пользующихся успехом, крайне необходима. Формирование высоких критери-ев массового вкуса -важнейшая и всегда актуальная задача, но ее осуществление реально достигается прежде всего самими культурными творениями, а не заклина-ниями во имя «высокого». Известно, что именем «народа» в XX в. совершено нема-ло преступлений против человечества и культуры. Выдающиеся произведения уничтожались или запрещались под тем предлогом, что массы «это не поймут», что им это «не нужно». Вольное или невольное стремление угодить массе или тем, кто выступает от ее имени, обычно пагубно сказывается да творчестве. Вообще ху- дожник не обязан обращаться к широким массам, быть понят всеми и сразу. Ее-тественно, если он адресуется в своем творчестве даже к небольшой группе едино-мышленников или близких ему чем-либо людей. Со временем и такие творения могут массовизироваться, получить всеобщее признание. Особенность нынешней ситуации состоит, на мой взгляд, в том, что среди от-вергающих массовую культуру есть «творцы», уровень культуры которых ниже среднего уровня массы, для которой они творят. И таких немало, что как раз и объясняется массовизацией культурных процессов. Подобная «критика снизу», зачастую основанная на обыкновенной зависти, не такое уж редкое, а главное, безобидное явление. Громогласно обращаясь к массам с критикой массовой куль-туры, такого рода авторы способны довести ее до своего уровня, снижая культурный потенциал общества. Культурная элита в конечном счете определяется отнюдь не количеством по-требителей, к которым обращается. Дело прежде всего в том, какие именно цен-ности становятся массовыми, а не в массовости как таковой. Ответственность «творцов» перед обществом велика, но для того, чтобы они могли выполнять свою миссию по-настоящему, общество обязано создавать условия для свободного сорев-нования умов и талантов, т. е. для естественного формирования культурной эли-ты. Именно такая элита, формирующаяся не посредством распределяемых бюро-кратией должностей, званий и наград, а по заслугам, способна утверждать в обще-стве подлинные культурные и жизненные ценности. Представим себе заведомо низкопробное произведение искусства, не распро-страняемое средствами массовой коммуникации и «потребляемое» в рамках неболь-шой группы. Отнесем ли мы его к массовой культуре? Отрицательный ответ очеви-ден. С другой стороны, шедевры мировой культуры могут одновременно или после-довательно принадлежать обоим измерениям: массовому и внемассовому. Произве-дения Баха сами по себе, конечно, не возникли в сфере массовой культуры. Одна-ко будучи записаны на грампластинку, магнитофонную ленту или же используемые в качестве музыкального сопровождения в соревнованиях rip фигурному катанию, они, несомненно, уже принадлежат массовой культуре. При этом, что особенно важно подчеркнуть, они не перестают принадлежать своему гениальному автору и никоим образом не могут его скомпрометировать. То же самое относится и к часто упоминаемой «профанированной» Моне Лизе на упаковке туалетного мыла и к другим подобным фактам. Распространенный мотив критики массовой культуры — стандартизация, неиз-бежно сопровождающая ее «продукцию». Такая критика всегда, явно или неявно исходит либо из идеализации традиционной культуры, якобы не »знавшей стандар-та, либо из сведения культурных ценностей прошлого только к высшим, уникаль-ным классическим образцам (при этом забывают о том, что «средние» и «нижние» этажи зачастую просто канули в Лету). Уместно заметить, что заниматься этим значит уподобляться человеку, который стал бы сравнивать, к примеру, современ-ный типовой жилой дом, построенный массовым индустриальным Методом, с ка-ким-нибудь флорентийским палаццо XV в. и энергично доказывать очевидные эсте-тические дефекты первого в сравнении со вторым, подразумевая, что хижин во Флоренции того времени просто не существовало. Тиражирование отнюдь не обязательно является «опошлением» высокого и уникального (хотя потери здесь возможны и неизбежны). Согласно исследованиям искусствоведов, в современную эпоху знакомство с тиражированными творениями культуры нередко ведет к глубокому проникновению в уникальную сущность оригиналов. Стандартизация, тесно связанная с массовостью, представляет собой универ-сальный социальный процесс, и задача состоит отнюдь не в том, чтобы «разобла-чать» стандартизацию как таковую. Необходимо, безусловно, всемерно поддержи-вать и культивировать ценность уникального и неповторимого, особенно в художе-ственном творчестве (без чего оно просто не существует), но при этом важно помнить, что оно может (а иногда должно) стать стандартом, хотя и не обязатель-но вечным и повсеместным. Важнейшее значение в функционировании культуры имеет создание оригиналь-ных и разнообразных культурных стандартов, как ни парадоксально на первый взгляд выглядит это утверждение. С течением времени стандартное может стать (и становилось в истории) уникальным. И, наконец, требуется повышение уровня содержания уже существующих стандартов массовой культуры. Бесспорно, в процессе массовизации возможно и даже неизбежно определенное снижение качества выдающихся культурных творений. Но исторический процесс диалектичен по своей природе, любые приобретения сопровождаются потерями, невозможно нечто обменять на ничто. Задача состоит в минимизации отрицатель-ных последствий положительных в целом процессов массовизации культурных достижений. Дилеммы типа «массовая -народная?», «массовая -классическая?» и др.-в высшей степени искусственны и лишены логических и исторических оснований. Более уместно и ближе к реальности сопоставление массовой культуры с элитар-ной, традиционной и специализированной. Но и здесь важно осознавать условность и подвижность этого различения. В современных обществах элитарное, традицион-ное и массовое составляют пересекающиеся между собой и взаимопроникающие элементы культуры, которые зачастую не могут существовать друг без друга. Не-обходимо также учитывать сложность таких будто бы понятных явлений, как эли-та и традиция. Понятие культурной элиты весьма неопределенно: во-первых, оно не совпадает с понятием социальной элиты; во-вторых, не совпадает с понятием «творцов» культуры. Поэтому даже серьезные исследователи вынуждены вводить в истолкование дихотомии «элитарное — массовое» оценочный компонет. Отнесение чего-либо к массовой культуре нередко одновременно содержит скрытый намек на существование элитарной (обозначаемой как «высокая», «подлинная» и т. д.).Когда же критики, искусствоведы или литературоведы зачисляют произведение в разряд «высокой» («немассовой») культуры, они, естественно, руководствуются своими, весьма различными ценностными и вкусовыми ориентациями. В результате к сфере элитарного (так же, впрочем, как и народного) могут отнести и пустой, бесцветный (и впридачу никем не читаемый) роман, и шедевр. Что касается традиционной культуры, то здесь мы имеем дело с еще одной псевдоочевидностью. Дело не только в том, что массовая культура часто опирается и на фольклорную традицию, и на профессиональную, в частности, классику. Сама по себе традиция не воздействует однонаправленно и автоматически на последую-щее развитие культурных форм. Культурное наследие многообразно и составляет объект постоянного выбора для каждого поколения. В таком смысле мы всегда выбираем не только свое будущее, но и прошлое. Традиционная культура, будучи не более однородной, чем элитарная и массовая, не только влияет на эти последние, но и постоянно воспроизводится в них, осмысляется и интерпретируется. Без этого традиция существовать не может. Сопоставление массовой культуры с различными специализированными куль-турами представляется более определенным. К последним относятся такие культу-ры, образцы которых не получают широкого распространения и постоянно функ-ционируют в более или менее изолированных частных социальных группах и кате-гориях (социально-демографических, социально-профессиональных, любительских и т. п.) с особой системой ценностей, норм и ритуалов, по тем или иным причинам воспроизводящихся только в их пределах и не выходящих за них. Однако и здесь иногда происходят разного рода взаимопревращения. С одной стороны, образцы массовой культуры дифференцируются в соответствии с социально-групповой и прочей традицией, с другой -культурные образцы отдельных социальных групп массовизируются, становясь всеобщим достоянием. Пока теоретики упорно разоблачают массовую культуру, изредка и нехотя при-знавая право на существование таких «низменных» жанров как эстрада, цирк или оперетта, жизнь демонстрирует нам, что самые разнообразные виды творческой деятельности и ее результатов так или иначе вовлекаются в сферу массовой куль-туры. Некоторые из них частично или время от времени «включаются» в нее, дру-гие существуют в ней изначально. К числу последних относится промышленный дизайн, проектирование предметной среды в соответствии с потребностями челове-ка и определенными социальными идеалами. В отличие, скажем, от станковой живописи, которая может лишь «включаться» в массовую культуру благодаря ти-ражированию изначально уникальных произведений: дизайн непосредственно при-надлежит ее сфере. Массовым является адресат дизайнерской деятельности потребитель. Массовый характер носит и использование продуктов этой деятель-ности — потребление. Многие объекты дизайна основаны на массовом характере производства и без него не существуют. Другие, скажем, городская среда, будучи уникальными в своем воплощении, также адресованы массовому потребителю. Разумеется, потребительская «масса» должна быть при этом дифференцирована. Вполне понятно, что сама идея произведений дизайна, их замысел, проект со-здаются индивидуальными «творцами» или небольшими группами единомышленни-ков-профессионалов. Однако проект — еще не изделие. И здесь сказывается отличие дизайна от других видов пластических искусств или, к примеру, от литературного творчества. Художник-станковист создает уникальное произведение, тиражирование которого является лишь дополнением к нему. Для дизайнера массовое производство изделия выступает как неотъемлемая часть создания его собственного произведе-ния. Дизайнерская идея, если она остается уникальной, гибнет. Она должна вос-производиться, превращаться в стандарт, хотя отнюдь не обязательно вечный и повсеместный. Причем, временная дистанция от макета или опытного образца до массово производимого и потребляемого здесь должна быть минимальной. Если единственность и неповторимость всегда считается обязательным призна-ком живописного произведения, то в дизайне -это скорее недостаток, хотя и да-леко не всегда его собственный (возможности технологии и т. д.). Уникальное про-изведение дизайна часто равнозначно нереализованному проекту. Но уникальность произведения, с одной стороны, и воплощенной в нем творческой идеи, с дру-гой -это разные вещи. Произведение живописи, как правило, уникально уже по-тому, что изготовляется в одном, иногда в нескольких экземплярах. Но при этом оно может быть слабым и неоригинальным. Напротив, произведение дизайна, бу-дучи массовым, может быть выдающимся и оригинальным теми идеями, которые в нем заложены. (Соответственно, тиражирование отнюдь не равно эпигонству: одно дело — подражательное и неоригинальное произведение, другое — тиражиро-ванный шедевр.) Следовательно, оригинальность в дизайне, несмотря на массовость и стандартизованность его продукции — такой же важнейший элемент авторства, как и в тех видах художественного творчества, в которых создается «уникальное». Я отнюдь не собираюсь доказывать художественные, нравственные и прочие достоинства произведений, ими не обладающих, или же выступать в защиту дур-ного вкуса. Однако мне представляется, что массовая культура, так же как и мода в культуре,— явления гораздо более сложные и укорененные в социально-истори-ческой действительности, чем это представляется их многочисленным критикам и у нас в стране, и на Западе. Если от негативно-оценочного истолкования этих явлений перейти к их объек-тивному историко-культурному и социологическому анализу, если перестать часть (заведомо или не заведомо негативную) выдавать за целое, то окажется, что мас-совая культура -не особое, жестко фиксированное образование с определенным набором признаков, а некоторое состояние, обусловленное современным этапом исторического развития. Специфика массовой культуры состоит не в том, что она «плохая» по своему содержанию, а в том, что как ни тривиально выглядит это утверждение, она массовая. Стало быть, в сфере массовой культуры в разное вре-мя с большей или меньшей степенью вероятности могут оказаться различные и даже противостоящие друг другу ее образцы, в том числе и классические, и фоль-клорные, и элитарные и пр. Именно это последнее обстоятельство позволяет успешно работать над тем, чтобы подлинные ценности, как созданные в прошлом, так и формирующиеся на наших глазах, не замыкались ни на верхних, труднодоступных и малопосещаемых этажах культуры, ни на нижних, а жили полноценной жизнью совместно и повсе-местно. И тогда, возможно, в рассуждениях теоретиков культуры «верх» не будет выглядеть столь недосягаемо высоким, а «низ» -таким непотребно низким, каки-ми они часто выглядят сегодня. |
Комментарии принадлежат их авторам. Мы не несем ответственности за их содержание.
